Г.Г. Вдовин. «Из мордовской народной поэзии»

вокальный цикл для контральто и баяна

(или фортепиано), в 5 частях

 

В творчестве композиторов Мордовии вокальная музыка занимает, пожалуй, самую значительную часть. Это продиктовано давними народно-национальными традициями (как известно, вокальный фольклор преобладает), а  так же  стремлением к большей доступности произведения.

Вокально-хоровое творчество Г.Вдовина  особенно многогранно и масштабно: песни (как сольные, так и хоровые), романсы, вокальные и хоровые  циклы, обработки  и аранжировки народных песен, кантаты и хоровые концерты. В них воплощены образы лирические и патриотические, философские и психологические, возвышенная эпичность и юмор. В этих сочинениях на народные тексты, стихи поэтов Мордовии, России, классические и остросовременные поэтические образцы «глубоко и разносторонне запечатлевшие важнейшие события  отечественной истории и современности, содержание внутреннего мира человека, основы традиционной культуры и национальной духовности» (см.: Одинокова Т.И. Хоровое творчество Г.Вдовина: парадигма стиля // Гавриил Вдовин: постижение мастерства: сб. статей и материалов. – С.16). Интерес к   яркой самобытности  народных текстов (как мордовских, так и русских) сохранялся у композитора на протяжении всего творческого пути.

Самым значительным сочинением Г.Г.Вдовина последних лет (Прим. автора: 1960-1970) явился вокальный цикл на тексты мокшанских и эрзянских песен «Из мордовской народной поэзии» для контральто и баяна. (Он может служить продолжением и развитием круга тем, затронутых ранее в «Песнях родного края» для меццо-сопрано и фортепиано на стихи поэтов Мордовии и народные тексты (1963). Прим. автора: низкие женские голоса преобладают в народном вокальном исполнительстве).

В 1971 г.  были написаны три произведения нового цикла, в котором палитра выразительных средств и жанров существенно обновляется и обогащается. Первое - «Вирень киява» (эрз.) («Лесной тропой») и второе - «Куцькан» (эрз.) («Коршун») представляют собой вокально-инструментальные баллады,  третье - «Вярьде панихть» (мокш.) («Сверху гонят») - свадебная.(Прим. автора: в 1979 г. композитор вернулся к этой работе, дополнив цикл еще двумя номерами - «Якань, якань ялганякай» (мокш.) («Гуляла, гуляла подруженька») и «Тусь авинесь» (эрз.) («Пошла матушка»).

События, изложенные в тексте   баллады «Лесной тропой», связаны с активным стремлением народа к освобождению от угнетателей, с воспеванием безвестных народных героев, призывавших к борьбе. Значительный сюжет, глубокое идейно-эмоциональное содержание повлекли разнообразные формы их воплощения.

Композитор обращается к средствам, характерным для других жанров вокальной и инструментальной музыки и в народных образцах не совмещаемыми: речитативные интонации плачей, элементы протяжных лирических песен, сурово-мужественные возгласы военного сигнала. Каждый раздел песни основывается на каком-либо одном мелодическом принципе.

Инструментальное вступление и начало вокальной партии построено на подлинных интонациях фольклорного источника мордовской народной песни «Вирень киява».

Причины такой степени близости коренятся, видимо, в более глубоком стремлении к объективности, своеобразной эпичности, свойственной запевам (текст повествует о месте действия событий):

 

Уж вирнень вирьга, вирень киява,                   По чащобе лесной, по тропинке лесной,
     Вирень киява, тайной тропава.                        По тропинке лесной, по тайным местам.

Ютыть солдаткеть ружиявтомо,                      Без винтовок идут солдатики,
     Ружиявтомо- сынь шпагавтомо.                       Без винтовок они, без шпаг идут.

Сынь козонь, козонь путызь ружияст?             Куда, куда положили свои ружья?
     Сынь козонь путызь пижень шпагинест?           Где оставили медные шпаги?

Ружияст путызь чевте таркинекс,                      Из ружей сложили мягкую постельку,
     Шпагинест путызь сынь прялкскинекс.                Шпаги положили вместо подушек.

Сынь тозонь мацтизь паро ялгинест,                  На эту постельку уложили товарища,
     Сынь тозонь мацтизь паро оинест.                       На нее положили своего друга.

Ружияст лангсо кандыть ялгинест,                     На ружьях несут они товарища,
     Шпагинест лангсо кандыть оинест.                       На шпагах несут своего друга.

Сон куломстонзо ведь пек охаесь,                   Умирая, он тяжело стонал,
     Вить кедьнесэнзэ ялганстэнь яхоесь:               Товарищам правой рукой махал:

- Тынь садо, садо, паро ялгинень,                   - Подойдите вы, мои товарищи,
     Кругом пурнаводо, паро оинень.                       Соберитесь ко мне, дорогие друзья.

Тынь азьдо, азьдо вирень удалов,                    Вы идите, идите за этот лес,
     Вирень удалов, келей паксинев.                       За этот лес, на степной простор.

Ведь, тозонь кадовсть минек ялганок,              Ведь там остались наши товарищи,
     Ведь, тозонь кадовсть минек оянок.                  Ведь там остались наши друзья.

Сывельдест ярцыть эчке бояртнэ,                    Бояре толстые их поедом едят,
     Верьнедест потить эчке жандартнэ.                  Жандармы толстые у них кровь сосут.

Тынь идинкая те пищимастонть,                       Освободите их от тирании,
     Выручинкая те кабаластонть.                            Выручите их от этой кабалы.

Максодоя тенст покшке олине,                          Дайте им полную свободу,
     Теедея тенст паро эрямо.                                  Сделайте им хорошую жизнь.

Уж прядовсть сонзэ паро валонзо,                    Так закончились слова заветные,
     И конявсть сонзэ мазы сельмензэ.                      И закрылись очи его ясные.

Уж бокав новольсь кудряв прязо,                      На бок свесилсь голова кудрявая,
     И венемсь сонзэ виде сэрьнезэ.                         И вытянулось тело его стройное.

                  (сб. «Мордовские народные песни». Саранск, 1969. С.202-203.)             

 

Эмоциональная атмосфера постепенно сгущается, возникает ощущение опасности и тревоги. Его порождают конкретные обстоятельства сюжета: ночь, чаща леса, скрывающиеся в ней беглые солдаты, тяжкие стоны их умирающего товарища, его драматически взволнованная предсмертная речь.

Вокальная партия кульминационного раздела баллады основана на интонациях плача, переходящих от стона-шепота к стону-крику, и представляет собой длительный, напряженный подъем мелодии, почти ощутимо заставляющей почувствовать рисуемые события:

Инструментальная партия произведения далеко выходит за рамки только сопровождения. Она приобретает функции диалогически самостоятельные, скупыми, но точными средствами выразительного и изобразительного значения   углубляет психологическую характеристику содержания, дополняет вокальную партию, объединяет отдельные эпизоды в целостную композицию. В данном сочинении использование Вдовиным баяна очень отличается от всех ранее созданных в мордовской музыке примеров.

В тексте  фольклорного образца  второго произведения цикла – опоэтизированная «исповедь» одинокой старой птицы, не нашедшей своего пристанища:

 

Эй, куць(и)кан, куцькан(а),                     Эй, коршун, коршун,

Вай, сире куцькан.                                 Ой, старый коршун.

Эй, ся сире...ре куй...куцькан...              Тот старый коршун,

Оха, ве...веконянц эря(е)зе, да -            Ох, свой век прожил —

Пиза а...ашезь тиев,                               Себе гнезда не свил,

Эй, пиза ашезь тиев,                              Эй, гнезда не свил.

Васта ашезь варжав.                              Не нашел местечка для гнезда.

- Вай, туян тяста -                                - Ой, улечу отсюда —

Мон муян васта.                                    Найду себе место.

Тиелень пиза                                         Свил бы я гнездо

Козялянь куд пряс.                                На крыше, в трубе дома

Петрузайнь дурбас -                              Богатого Петрузая,

Мон эста пелян                                     Да я там боюсь

Якстерь толняда,                                  Красного огня,

Якстерь толняда,                                  Красного огня,

Сень качамняда...                                 Дыма синего...

           (сб. «Мордовские народные песни». Саранск, 1969. С.72-73.)  

        

Музыкальное  своеобразие баллады – «Коршун» –   также определяется широким диапазоном выразительных средств. Символизированные образы печального одиночества воплощены композитором с большим мастерством.

Интересен вступительный раздел баллады: свободная интонационно и метроритмически  мелодия звучит громко и раздольно без сопровождения. Непринужденная свобода распева определяется использованием попевок-возгласов «Эй», «Вай», элементов глиссандирования, «скользящих» интонаций.

Первая часть композиции контрастна запеву. Размеренными, короткого дыхания вокальными фразами передается большая усталость, даже обреченность. В партии баяна диссонирующие секундовые созвучия как бы имитируют резкие крики птицы. Кульминационным является заключение произведения, интонационно близкое  вступлению. Взволнованная, яркая мелодия, сопровождаемая острыми гармониями и основанная на элементах ладово-тональной переменности, становится драматическим финалом баллады,  характеризующим безысходное отчаяние.

Совершенно иной образ воплощен композитором в свадебной песне «Сверху гонят». Пользуясь яркими красками музыкальной палитры мордовского национального фольклора, автор создает как бы новый вариант народной песни, широко распространенной в Мордовии (она имеет много вариантов мелодии и текста и напоминает русскую народную песню «Как по морю, морю синему»).

«Сверху гонят» – свадебное причитание. Любовно описываемые в тексте детали становятся основой образного раскрытия черт народного мышления.

 

Вярде панихть,                                                      Сверху гонят,

Вярде панихть,                                                      сверху гонят,

Вярде панихть гурт-мациень стаданя,             сверху гонят стадо гуртовых гусей,

Вярде панихть гурт-мациень стаданя.             сверху гонят стадо гуртовых гусей.

Ся стаданять,                                                        То стадушко,

Ся стаданять,                                                        То стадушко,

Ся стаданять велень врьгаст повсесазь,          То стадушко режут волки сельские,

Ся стаданять велень врьгаст повсесазь.          То стадушко режут волки сельские.

Нянь верняснон,                                                           Их кровушку,

Нянь верняснон,                                                           Их кровушку,

Нянь верняснон - максонь стирень тяштенди,       Их кровушку - невесте на звездочки,

Нянь верняснон - максонь стирень тяштенди.       Их кровушку - невесте на звездочки*.

                                                              (*Прим.- вышитые символы на белом покрывале

                                 невесты)

Толганяснон,                                                               Их перышки,

Толганяснон,                                                               Их перышки,

Толганяснон - максонь стирень тодунди,               Их перышки - невесте на подушечки,

Толганяснон - максонь стирень тодунди...             Их перышки - невесте на подушечки...

                      (сб. «Мордовские народные песни». Саранск, 1969. С.68-69.) 

 

Напев каждой строфы (их всего семь) всякий раз звучит по-новому, варьируется. От куплета к куплету изменяется и сопровождение, использующее различные фактурно-выразительные и изобразительные средства:

Авторская мелодия первого куплета, а особенно ее припев, интонационно близка известной мордовской песне «Умарина» – «Яблоня».

Вокальный цикл «Из мордовской народной поэзии» обнаруживает качественно иной уровень претворения народно-национальных средств. Он характеризуется их тонкой индивидуализацией, глубокой психологической точностью в сочетании с самыми разными приемами современной профессиональной композиторской техники.

Композитор стремится по-новому подойти к фольклорным образцам, всякий раз глубоко проникая в содержание текста и основываясь на заложенных в нем предпосылках развития.

Первыми исполнителями цикла являются певица Т.Тюркина (контральто) и баянист Г.Лукьянов. Позже цикл вошел в репертуар Л.Кузнецовой (меццо-сопрано) и звучал в дуэте с фортепиано.

Ситникова Н.М. Композитор Гавриил Вдовин // Народные певцы и композиторы Мордовии / под общ. ред. Я.М.Гиршмана; сост. А.И.Макарова – Саранск, 1975. – С.110–114.

 

ВИДЕО: Г.Г. Вдовин. Вокальный цикл «Из мордовской народной поэзии»

(Исп.: Засл.арт.РМ Е.Алышева и арт-фолк оркестр «Морденс», аранжировка -

Ю.Буянкина).

Яндекс.Метрика
Сайт создан при поддержке РГНФ (грант 14-14-13008) и находится в стадии информационного наполнения.
Наверх